Вангелис Старидас оставался в воде с 7 по 10 июля — 15 ракет от хуситов, разочарование от кораблей, которые их бросили, и возвращение в Грецию
Вангелис Старидас оставался в воде с 7 по 10 июля — 15 ракет от хуситов, разочарование от кораблей, которые их бросили, и возвращение в Грецию
Вангелис Старидас рассказал телеканалу Alpha шокирующее о том, что он пережил в Красном море в течение трёх дней — с 7 по 10 июля — когда ему пришлось выживать 48 часов в море после нападения хуситов на судно Eternity C, на борту которого он находился в качестве вооружённого охранника.
В своём рассказе в программе «Вскрытие» и интервью Антонису Шрётеру Старидас рассказывает, как хуситы выпустили по ним 15 ракет, как они приняли решение прыгнуть в море, чтобы спастись, о чём он думал в воде, как по крайней мере дважды их замечали корабли и бросали, и признаётся, что выжил, «потому что обещал дочери всегда возвращаться».
Нападение хуситов
Это было 7 июля, когда судно направлялось в Акабу после выгрузки соевых бобов из США в Сомали. «Я отдыхал перед дежурством в 8 утра. Внезапно зазвонил телефон, и мне сказали подняться на мостик. Они что-то увидели на радаре», — рассказывает Старидас.
«Было около 7 часов, и прежде чем я успел собраться, прежде чем я успел выйти из каюты, мы получили первый удар. Я почувствовал его очень сильно, всё затряслось, грохот был незабываемым. Я сразу подумал, что нас атакуют, и мне нужно подняться на мостик. Нас поразили в правый кормовой борт, в районе машинного отделения. Это был тактический выстрел, выстрел, чтобы обездвижить судно. Я спустился в машинное отделение и увидел картину разрушений. Мы осматривали местность с фонариками, и в какой-то момент, когда я посмотрел, я увидел одного из членов экипажа в шоке. Я до сих пор помню его взгляд: он не мог сфокусировать взгляд, взгляд был расплывчатым, он был жив», — вспоминал вооруженный охранник.
По его словам, «в машинном отделении у нас было трое погибших. По нам стреляли всю ночь. С 7 вечера до 10 утра, когда мы прыгнули в море. Следующее попадание произошло через минуту, в тот же борт, примерно в ту же точку. Остальные были разбросаны по всему кораблю, на мостике, на палубе. Хотя была ночь, то, что вы почувствовали, было чем-то внезапным, вы ничего не слышали до этого, но услышали хлопок, вспышку и беспрецедентный толчок. Пока я считал, я насчитал 15 ракет».
Рассказывая о своих первых действиях, он описал: «Сначала я пытался успокоить команду и капитана, чтобы они не паниковали. Люди плакали, все были на земле, мостик рушился, потолки падали, но был страх смерти, потому что невозможно было угадать, где будет следующий удар, чтобы укрыться. После второго попадания я сказал капитану включить все системы связи, чтобы сообщить, что нас атакуют».
Следующим решением было прыгнуть в воду, потому что, как он говорит, «конечно, если бы мы остались на корабле, мы бы долго не прожили, в какой-то момент нас бы неизбежно убили. Если бы мы сели в шлюпки, то стали бы мишенью».
«В какой-то момент в том месте, где мы находились, произошёл очень сильный удар, от которого я почувствовал жжение в ноге и вибрацию, когда ударная волна отбросила меня на 3–4 метра. Я не знал, цела ли нога. Я смотрел на неё, кровь лилась не переставая, я боялся задеть её и не потерять. Я повернулся к капитану и сказал, что другого выхода нет: если мы останемся на корабле, нас убьют. Либо мы останемся на корабле, и нас убьют, либо мы упадём в море. Капитан согласился. Мы спустились на палубу, надели спасательные жилеты и упали в море», — вспоминает Вангелис Старидас.
«Нас было 18 человек. Мы поплыли в противоположном направлении, чтобы уйти от корабля и Йемена. Примерно через два часа, когда мы отошли на 2–3 мили, они продолжили обстреливать корабль ракетами и беспилотниками. Я хотел уйти как можно быстрее и как можно дальше, потому что они могли провести ещё одну операцию по захвату. Мы использовали отражение… Солнце служило нам укрытием. Мы все упали вместе, я и капитан последними. Я посоветовал им держаться вместе. Я сказал им плыть быстро. Но с какого-то момента их стало слишком много, они держались позади и не держались прямой линии, так что мы плыли за кораблём, а не справа или слева, чтобы быть в безопасности», — описывает он первые минуты в воде.
Некоторые, однако, «не очень старались, и хуситы их нашли. Теперь у них 10 или 11 человек, которых они подобрали в море, и по сей день они их заложники».
«Нас осталось пятеро, и мы продолжили плавание. Мы провели два дня и две ночи. Мы очень хотели пить. Когда мы упали в море, вода была почти горячей. Вечером, когда температура воды упала, мы дрожали. На нас нападали рыбы, которых мы не знали, и они кусали нас, их руки покраснели. В первый день я чувствовал страх. Со второго дня я думал, что мне нужно куда-то плыть», — рассказывает он.
Затем состоялся первый контакт с лодкой, но он был разочарован: «Лодка, которая была тёмной, остановилась, остановилась и включила все огни. Когда она проплыла 2 мили, я сказал команде включить огни на наших спасательных жилетах, и лодка остановилась. Я думал, что они спустили шлюпки, и сказал: «Ребята, они нас спасут». Но он опоздал, и в какой-то момент, как только он включил огни, он выключил их и ушёл. Не может быть, чтобы он нас не заметил, он бросил нас в море».
Не в силах сдержать слёз, Вангелис Старидас говорит: «Я вернулся, потому что дал обещание, что всегда буду возвращаться. Моя дочь всегда боялась этой работы. Она заставила меня пообещать ей, что я всегда буду возвращаться к ней. Я ни на секунду не верил, что умру, что хуситы не поймают меня живым. Я не хотел впадать в эмоциональное состояние, потому что нужно быть посвятившим себя выживанию».
Спасение пришло 10 июля после того, как они в очередной раз испытали разочарование от команды рыболовецкого судна: «На третий день, ближе к рассвету, мы увидели большую деревянную лодку с рыбаками и жестом попросили их нас подвезти. Они подошли к нам – это были индейские рыбаки – мы крикнули им, чтобы они нас подвезли, дали воды, но они не отреагировали и ушли. Примерно через час они вернулись, мы снова стали их умолять, они дали нам пол-литровую бутылку воды и ушли. Через два часа мы увидели, как к нам подплывает спасательная лодка. Ощущение было неописуемым. Радость была как у ребёнка, которому дали конфету. Мы смеялись, хлопали друг друга по спине и говорили, что спаслись. Накануне эта же лодка подобрала шестерых человек, а нас четверых».
Возвращение в Грецию состоялось через 3–4 дня, и «только тогда я почувствовала себя в безопасности. Первым меня обняла дочь, мы не могли разговаривать. Мой отец, моя дочь, моя любовь — это было словно новое рождение».
